[bunker6]

Я бегу.
Затхлый воздух раскаленной сталью вливается в горло, обжигая трахеи. Бегу, продавливая своим телом сырой мрак. Ноги бьют по воде, ее мало, но плеск, отраженный стенами превращается в грохот, от которого закладывает уши. Вкус крови во рту подгоняет меня. С каждым ударом сердца я чувствую, как вздуваются вены. Кровавая пелена застилает все перед глазами. Тело не хочет, не может, отказывается двигаться. Но я должен. Наверх нельзя. Они уже точно там. Скорее всего там. А сзади уж точно они. Зачем я курил? Черт, кажется пепел каждой сигареты осел в легких, царапает их, как гранитная крошка.
Я резко поворачиваю в боковую трубу. Там нет решетки. Решетка есть в трубе прямо. Знаю. Сам ставил. Старательно прикручивал проволокой, делал крепко. Дурак. Не подумал, что если придется бежать, то просто не будет времени на эти маневры. Им – то эта решетка нипочем. Снесут, как паутинку. Но кто думал, что когда–то придется убегать от ТАКОГО...
Господи, дай мне силы! Хотя Ты не услышишь меня здесь. Глубоко под землей. Глубоко под городом. Ребра трещат, они не выдержат, лопнут под напором воспаленных легких.
Лестница!
Наконец-то! Эти ржавые ступени спасут меня. Даже не ступени, скобы, забитые в бетонную стену. Я хватаюсь за них, а они царапают мне руки. Ржавчина с хрустом отшелушивается, прилипает к моим рукам. Сверху течет вода. Теплая, она тоже пахнет ржавчиной. Этим запахом здесь пропитано все. И даже ОНИ. Все ржавеет. Трубы – кровеносные сосуды города. Они обрастают изнутри этой гадостью, гниют. Их меняют. Ставят пластик, который моментально покрывается изнутри красноватым липким желе.
Я поднимаюсь все выше. В воздухе все больше пара. Значит, я уже недалеко. Мне больно. Болит все тело, оно кричит, оно умирает. Но ничего. Я уже вижу вдалеке свет. Я ползу туда. Хриплю. Кажется, я что-то говорю. Я схожу с ума, я не понимаю, что делаю. Все! Остался ржавый мостик. Мостик без перил, над двадцатиметровой шахтой где на дне урча разлеглись толстые горячие трубы. За мостиком – жизнь. Я прыгаю на него.
Хруст.
Ржавое железо проламывается, не выдерживая моего веса.
Годы сырости превратили сталь в труху.
Я царапаю ногтями бетонную стену. Я падаю вниз.